Влияние одежды на восприятие в ней человека

В одной из передач «Очевидное — невероятное» была затронута интересная тема: «Костюм и его влияние на восприятие в нем человека». Герой документальной съемки менял одежду, а случайные прохожие составляли каждый раз новые, иногда взаимоисключающие версии о нем. Известен также опыт, поставленный психологами: в аудиторию принесли десять фотографий девушек, по-разному одетых, и попросили студентов составить их психологический портрет: род занятий, склонности, характер. Через полгода им показали фотографии тех же девушек, только одетых по-иному, кроме одной. За давностью времени эти же студенты восприняли их как новых людей. И что же? Составились новые портреты, из которых только один совпал с предыдущим. Им оказался портрет той девушки, что не меняла костюм.

На свой страх и риск под школьный пиджак как бы невзначай надеваются фирменные брюки, выщипываются до исчезновения брови, подозрительно голубеют или зеленеют веки. Время от времени это заканчивается суровыми разговорами с родителями, но… они, к сожалению, знают, как не надо, но не ответят и на вопрос о том, как надо. В основе запретов как будто благие намерения — не отвлекать мысли учеников от их главного дела — учебы. Однако наивно предполагать, что, выйдя из стен школы, девушки тут же научатся элегантно одеваться. Причем в самом невыгодном положении оказываются самые примерные и послушные. Уж они-то не нарушали школьных предписаний, не раздражали учителей. Наступает самая пора дружб и ухаживаний с ребятами, а они остаются далеко за теми, кто не столько был озабочен науками, сколько пестованием своей женственности.

 И вот исполняется девушке восемнадцать лет, предстоит впереди работа или студенческая жизнь. Усилиями мамы, бабушек и теть срочно сочиняется гардероб. Шьется платье, пальто — как решила мама, как посоветовала мамина приятельница, соседка, как сшила себе подруга, или как подсмотрено у случайной прохожей. Все «как». А многим ли известно, что это слово — первый враг хорошего вкуса…

Правда, раньше подражание, то есть делать точь-в-точь, как у кого-то, индивидуальный облик не компрометировало. Подражание ясному и надежному образцу еще совсем недавно было главным признаком развития моды. Из века в век она так и развивалась, рождая немало исторических курьезов.

Король Франции Людовик XIV получил престол, будучи ребенком. И все придворные в угоду ему надели комичные курточки, открывшие почтенные животы убеленных сединами дядь, штанишки до колен, львиные гривы париков, белые чулки, туфли-галошки и море бантов.

Понадобилось Наполеону III повысить спрос на отечественный лионский шелк — и его жена, королева Евгения, надевает «политическое платье», на необъятный кринолин которого требовался не один десяток метров ткани. И это — в разгар освоения первых поездов и оживленного городского движения. Противоестественность этой моды высмеивает карикатура того времени: даму в кринолине не пускают в рай по простой технической причине — кринолин не дает ей пройти в слишком узкие для него ворота эдема. Юмор скептиков тем не менее не помешал Европе в течение целого десятилетия следовать этой разительной моде. Вкус королей оказался сильнее здравого смысла. В пример можно привести и современное мини, открывшее нам, что красивых ног все же намного меньше, чем мы могли себе представить!

И для самого заядлого вещемана одежда не самоцель, а лишь средство преподать себя в наилучшем виде. А в каком именно (что он считает наиболее выигрышным) — тонко и точно проявляет костюм. Как часто бывает: видим мы своих знакомых в будничной обстановке в стандартных свитерах и юбках, и ничто в их облике не беспокоит глаз. Но сколько бывает разочарований, когда встречаешься с ними в одежде праздничной, где приложены все силы, чтобы выглядеть наряднее и привлекательнее! И слишком яркая косметика, и перебор в украшениях, искусственный вид причесок. Здесь уже неуместны оправдания: ссылки на спешку, бедный выбор в магазинах, недостаток средств. Костюм говорит о том, что было затрачено достаточно времени и денег, да и вещи по отдельности не противоречат хорошему вкусу. Но неслаженный ансамбль одежды, новый, как бы чужой облик досадно принижали образ в общем симпатичных вам людей. И еще раз убеждаешься, что умение хорошо одеться зависит не столько от предложений магазинов, от материальных возможностей, а от того, насколько развит вкус. Где постичь эту науку? В школе и дома подросткам, как правило, внушают равнодушие к внешности. Учись, мол, а когда вырастешь, тогда и будешь наряжаться. И начинаются крамольные вылазки: на свой страх и риск под школьный пиджак как бы невзначай надеваются фирменные брюки, выщипываются до исчезновения брови, подозрительно голубеют или зеленеют веки. Время от времени это заканчивается суровыми разговорами с родителями, но… они, к сожалению, знают, как не надо, но не ответят и на вопрос о том, как надо. В основе запретов как будто благие намерения — не отвлекать мысли учеников от их главного дела — учебы. Однако наивно предполагать, что, выйдя из стен школы, девушки тут же научатся элегантно одеваться. Причем в самом невыгодном положении оказываются самые примерные и послушные. Уж они-то не нарушали школьных предписаний, не раздражали учителей. Наступает самая пора дружб и ухаживаний с ребятами, а они остаются далеко за теми, кто не столько был озабочен науками, сколько пестованием своей женственности.

 И вот исполняется девушке восемнадцать лет, предстоит впереди работа или студенческая жизнь. Усилиями мамы, бабушек и теть срочно сочиняется гардероб. Шьется платье, пальто — как решила мама, как посоветовала мамина приятельница, соседка, как сшила себе подруга, или как подсмотрено у случайной прохожей. Все «как». А многим ли известно, что это слово — первый враг хорошего вкуса…

Правда, раньше подражание, то есть делать точь-в-точь, как у кого-то, индивидуальный облик не компрометировало. Подражание ясному и надежному образцу еще совсем недавно было главным признаком развития моды. Из века в век она так и развивалась, рождая немало исторических курьезов.

Король Франции Людовик XIV получил престол, будучи ребенком. И все придворные в угоду ему надели комичные курточки, открывшие почтенные животы убеленных сединами дядь, штанишки до колен, львиные гривы париков, белые чулки, туфли-галошки и море бантов.

Понадобилось Наполеону III повысить спрос на отечественный лионский шелк — и его жена, королева Евгения, надевает «политическое платье», на необъятный кринолин которого требовался не один десяток метров ткани. И это — в разгар освоения первых поездов и оживленного городского движения. Противоестественность этой моды высмеивает карикатура того времени: даму в кринолине не пускают в рай по простой технической причине — кринолин не дает ей пройти в слишком узкие для него ворота эдема. Юмор скептиков тем не менее не помешал Европе в течение целого десятилетия следовать этой разительной моде. Вкус королей оказался сильнее здравого смысла. В пример можно привести и современное мини, открывшее нам, что красивых ног все же намного меньше, чем мы могли себе представить!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>